Еще один вопрос, который из-за технической ошибки мы записали не с самого начала. Участница эфира сообщила, что ее основная деятельность связана с физической активностью, насколько мы поняли, — танцами. И часть ее профессиональной рутины состоит в том, чтобы заниматься подготовкой своих выступлений. И иногда происходят совершенно необъяснимые и неприятные вещи при подготовке, когда невозможно продолжать тренировку без каких-то разумных на то причин.
Слушатель: …именно эмоциональное выгорание. Когда я понимаю, что тело из-за нагрузок сильно очень устает, и я из-за этого не могу продолжать. Наступает такой вот ступор. Меня приучили с детства преодолевать нагрузки, но в какой-то момент останавливается будто тело и психика одновременно. Я понимаю, что мне надо идти, но я не могу, как будто возникает такой блок. И как его преодолеть? Я хотела у вас спросить, как это возможно, возможно это делать?
Мария Долгополова: А вы можете привести пример, вот как выглядит контекст, в какой момент может возникнуть такое состояние, что вы хотите делать дальше и не можете. То есть это происходит во время тренировки, во время выступления? Просто вот может быть последний случай расскажите, когда это случилось, и тогда можно будет более конкретно ответить что-то или предположить.
Слушатель: Да, вот момент перед подготовкой к важному выступлению. Предположим, мне через две недели нужно танцевать. Мне дали партию, которую я давно хотела получить, и я начинаю к ней усиленно готовиться. Но в момент того, как чем ближе выступление, тем больше ответственность, идет нагрузка, возрастает. И в какой-то момент наступает уже такое чувство, что «зачем я это все делаю»? То есть как будто бы эмоционально я не могу с этим справляться. И из-за эмоциональной какой-то такой напряженности невозможно нормально сконцентрироваться на работе физической. И у меня несколько раз так было, что вот перед выступлением я получала травму. Ну, абсолютно глупо как-то. И я уже как-то сама понимаю, что это какая-то закольцовка идет, и что я, наверное, вот как-то эмоционально себя блокирую и специально делаю так, чтобы травма эта произошла.
Мария Долгополова: Ну, я, поскольку не очень глубоко знаю историю, я могу сделать то предположение, которое приходит мне в голову на основе той информации, которую вы даете. Первое важное, что я поняла, что все-таки это ваша одна из основных деятельностей. Может быть, работа. Если это увлечение, то это какое-то очень серьезное увлечение, если вам дают роли, вам к ним надо готовиться и так далее. И та динамика, которую вы описываете, она немножко похожа, что... Вы человек, который старается делать свою работу хорошо. По крайней мере, у вас есть такое внутреннее психологическое стремление. Вы чувствуете ответственность за свои действия, за свой результат. И можете начинать в соответствии с этим чувством ответственности как-то готовиться. И, естественно, вы можете хотеть это сделать старательно и наилучшим образом. То, что поднималась там немножко тема перфекционизма в другом случае, в случае с выступлениями, тут это тоже может иметь влияние.
Но если мы пережимаем с самодисциплиной, то наша психика начинает защищаться от наших чудесных планов и от наших чудесных побуждений. Ну вот, например, люди, которые сильно тревожатся на работе, я сейчас не говорю про работу физическую, где надо станцевать или где надо еще что-то делать, могут испытывать такое состояние, что им сначала тревожно за результат, они прилагают все усилия, а потом у них наступает прям полный спад, безразличие, вплоть до такого депрессивного состояния, что «мне все равно, что со мной будет». И это психика… Это способ психики очень распространенный — защищаться от этого избыточного переживания ответственности. Потому что сначала нам кажется, что мы можем повлиять на всё, и мы должны сделать всё хорошо, а потом наша психика уже это напряжение не выдерживает, и она его просто сбрасывает. Ну и это может проявляться в виде того, что у нас такое вот как будто депрессивное состояние наступает, что там «мне всё равно, что будет». Либо это может проявляться в физической невозможности делать. Это может быть как в умственной деятельности, так и в физической деятельности. Что невозможно заставить себя, в данном случае, двигаться. Ну и травма — это тоже вариант сброса этого напряжения, что если вот это психологическое пережимание было, то это же естественная связка, что если мы себя деактивируем, то наступит некая передышка в этом процессе. Мы не сможем так же сильно… Есть еще и в популярной психологии не только такое понятие «внутреннего критика». Это некоторая внутренняя морализаторская сущность, которая нам говорит «ты-ты-ты». И человек иногда, чтобы от нее избавиться, чтобы ее как-то сбросить, заткнуть наконец ненадолго, он может либо заболеть, либо получить травму, либо еще что-то.
Я как человек-карьерист и трудоголик, естественно, в том или ином виде вот эту динамику тоже имею. То есть я знаю, что, если у меня был какой-то такой период, когда я слишком сильно брала себя там в руки, за горло и вообще всячески стремилась к достижениям, у меня потом начинается такой день, когда у меня подлетает температура на 39 градусов, с простудой это не связано. Она просто появляется из ниоткуда и просто укладывает меня в кровать, двигаться я не могу, критиковать меня себя больше не за что. Ну то есть это вот такая разрядка происходит. И для того, чтобы не доводить до таких пиковых переключений, иногда полезно себе просто сказать, что да, я не за все отвечаю. Я отвечаю за тренировки, но даже их может не хватить до идеального результата. Ну и в умственной работе то же самое. Да, я отвечаю за то, чтобы стараться, но не любой ценой мы стараемся. Ну и то есть как-то, чтобы был не только внутренний критик, но и какой-то внутренний адвокат вообще этому всему. И это будет уменьшать и травматизацию, и разные другие негативные эффекты, которые будут накапливаться с годами.
Дана Гудкова: Это очень замечательный инструмент, и как раз его нужно развивать и делать на этом акцент.
Мария, вот еще от меня вопрос в дополнение. Взращивать вот этого внутреннего адвоката, его порой тяжело, очень тяжело, самостоятельно. Здесь присутствие либо дружественного коллектива, дружественного, так скажем, не атмосферы, а дружественного пространства. Либо человека, который в твоей жизни присутствует и который тебе в этот момент начнет рассказывать... То есть как бы переложить ответственность на другого человека. Это было бы эффективно?
Мария Долгополова: Ну, переложить ответственность — неудачное слово, а разделить ответственность — да, конечно.
Дана Гудкова: То есть, когда кто-то со стороны даёт объективную оценку твоему состоянию, что ты, в общем-то, уже себя перенапряг, загнал, так сказать, доводишь, или ты на пути к тому, чтобы довести, вот лучше туда не заходить, в это состояние. Правильно я понимаю? То есть такие инструменты, когда мы начинаем давать себе заранее, заблаговременно эти моменты передышки, эпизодически хотя бы, они все-таки помогают не упасть в это состояние. Или я могу ошибаться?
Мария Долгополова: Ну, тут все-таки зависит и от личной характерологии тоже. Ну вот слово «разделить ответственность» я бы оставила в любом случае, но вопрос: с кем мы разделяем? Потому что есть, например, определенная категория людей, которые лучше работают в группе. Потому что у них какие-то деструктивные процессы, которые в них включаются индивидуально. Либо саботаж, либо самопиление, либо перфекционизм. Эти процессы могут быть в группе меньше. То есть, если это несколько людей, они вместе к чему-то готовятся, дают друг другу обратные связи. Часть людей может в индивидуальном порядке готовиться хуже, с какими-то перекосами, перекренами. А в группе это будет сильно улучшаться через такой фактор отношений, что человек не просто сам себя пилит, он себе говорит, вот «мы — коллектив, мы делаем вот это таким-то способом». То есть такое эмоциональное успокоение может происходить через отношения. Но это не для всех людей характерно. Кто-то хуже готовится в группе. Ну, то есть кому-то в индивидуальном формате действительно лучше получается готовиться. Ему там важно уединение, ему важно иметь какие-то четкие границы: «сколько часов я могу готовиться» и так далее. И наоборот, вот в группе человек будет терять и фокусировку, и еще что-то. Но в этом случае тоже важно расделить ответственность просто не с другим физическим живым человеком, а в нерелигиозном смысле с высшими силами. Потому что, когда мы берем на себя все, нам действительно становится очень тревожно. Тут есть разные факторы, что человек ограничен в своих ресурсах, он может стараться, но есть какие-то еще факторы, которые будут на него влиять самым разным образом. И важно как-то позволить внешним факторам как-то уже влиять. И уметь жить с неидеальностью, о которой говорила предыдущая участница тоже, говоря про свою дочку.
Мне кажется ценным вообще прививать в себе навык жить не в идеальности. Мне он тоже тяжело дается. Я вот прям... Отношусь к категории людей, которым очень нравится сделать все идеально, но это, конечно, очень такой травмирующий способ жить. И он во взрослом, ну не то, что во взрослом, но после 50 лет он вообще откровенно опасен. То есть до 50 лет еще можно как-то побороться. А чем старше, тем опасней.
Дана Гудкова: Спасибо, огромное спасибо.
Если говорить про физические методы в таком состоянии, это мои наблюдения, и вы, может быть, с точки зрения психологии прокомментируете этот момент. Я, как перфекционист, абсолютно понимаю людей, которые скатываются в это состояние. Могу сказать, что буквально пару дней назад испытывала нечто подобное. Эти качели у меня постоянно, потому что многие мои предположения, взгляды, они не всегда разделяются. То есть люди иногда не понимают, о чем я говорю. И иногда кажется, что я говорю о каких-то вещах, которые просто нереальны. Но в разрезе n-го количества лет такие процессы начинают реализовываться где-то, кем-то, и общество радостно это всё воспринимает. Поэтому есть у меня наблюдения, и иногда я просто стараюсь не обращать внимания на некие такие сомнения в проектах или в словах. Но тем не менее, как мы понимаем, любая эмоция, увиденная своими глазами, тебя всколыхнет, она обязательно разовьет в тебе некую неуверенность, а иногда неуверенность сильную, которая позволяет тебе просто-напросто падать куда-то вниз. Так вот. Первый инструмент, к которому я прибегаю. Я стараюсь сразу же пообщаться с людьми, которые пусть и не поддерживают тебя, и даже не вникают в суть твоего процесса, но они всегда на каком-то позитиве, драйве. Люди, для которых нет ничего невозможного. Они так считают. И я могу вам открыть секрет. Это, как правило, люди-спортсмены. Спортсмены, у них психология так настроена, что кто-то будет сидеть взвешивать, а они просто берут и идут, и делают. Они смотрят, да, то есть это безопасно, но они не просчитывают на долгосрочную перспективу до мелочей и не придумывают какие-то запасные пути, если вдруг что-то там не получилось. Потому что вот это выматывание себя как раз, по моим ощущениям, появляется в тот момент, когда ты пытаешься придумать еще какие-то обходные пути. Вот если это не пошло, вот здесь я был как-то не очень красавчиком, значит, я должен придумать себе какие-то запасные пути. Так вот, это первое. Значит, пообщаться с теми людьми, которые тебя поддержат. Они могут рассказывать тебе про свое что-то такое, а ты так думаешь: «ничего себе, да мои переживания на фоне этих переживаний — вообще ни о чем». Это очень вдохновляет.
Второе. Теплая ванна. Все через тело. Мышцы расслабились, начинает успокаиваться нервная система. Всегда ребенка, чтобы успокоить, его нужно согреть, может быть, прижать к себе и так далее. Про прижать. То есть тепло мы проговорили, там какая-нибудь ванна, может быть... Кстати, я не приверженец и не умею медитировать, но вот эта вот музычка, которая сопровождает всякие медитации, вот она такая ни о чем. Что-то там булькает, что-то там такое светится... Могу только единственное сказать: есть определенное количество герц звуковых, которые возбуждают вот эти вот правильные вибрации в наших клетках. А поскольку мы все состоим из воды, соответственно, правильное вот это бурление жидкости внутри организма меняет наше настроение. Это совершенно научно доказанный, в иностранных источниках описанный факт. Ну и наши врачи, научные деятели, они об этом поговаривают. Я, конечно, не видела пока ещё каких-то больших научных изысканий по этому поводу, но поговаривают. Так, про звуки мы поговорили.
И про обнять и прижать. Шикарная вещь. Тяжёлое одеяло. Нет, если, конечно, в тот момент, когда ты депрессируешь, есть еще и человек, который тебя сможет обнять и прижать, — это, безусловно, идеальный вариант. Если же такого человека нет, соответственно, тяжелое одеяло или, вы не поверите, может быть, кто-то видел, знает антигравити йога, гамак. Вот это полотно, просто тряпка. Есть поза, мне не нравится ее название, я бы сказала «поза солдатика», но они ее называют «поза трупа». Когда укладываешься в этот гамак, он тебя сдавливает под весом своего тела, руки по швам, и поджимает. Кстати, я не помню, какое это древнее племя, они так спали для того, чтобы лучше засыпать. Они укладывались в такие маленькие ящички, их сдавливало, то есть у них наступала гипоксия от того, что они не могут полноценно дышать. И в этот момент, когда гипоксия и уровень углекислого газа нарастает, человек хорошо засыпает. Здесь, я думаю, что просто идет стимуляция проприорецепторов на нашем теле, и мозг получает импульс, восстанавливает свои границы, он понимает, что он есть. Когда мы начинаем суетиться и переживать о чем-то, мы как бы себя уничтожаем. Это такая разрушительная фаза возникает. И головной мозг потихонечку начинает стирать все эти границы. Но это очень все примитивно. Если точнее привести пример, когда работаешь со спиной с человеком, ты понимаешь, что в течение трех месяцев, ни больше, ни меньше, область на уровне нижнего угла лопаток он не будет чувствовать. Вернее, как… Он начнет ее чувствовать где-то через полтора месяца, но адекватно управлять ей он сможет только через три. Почему? Нейронные связи. Те, которые были порушены в силу того, что мозг взял и стер, это место ему приносило проблемы. И когда это место заболит, вот тогда мы будем говорить о том, что мозг его увидел. Все, он его дорисовал, и теперь мы этим можем пользоваться. На этом мы немножечко, так сказать, я отошла от основной темы, грубо говоря, все эти тактильные, звуковые, тепловые манипуляции и вот, как мы с вами обсудили, что разделить ответственность, вот это, наверное, пока на сегодняшний день самые известные способы для того, чтобы не впадать в такое состояние.
Мария Долгополова: Я могу сюда добавить, что вот правда, ну, наверное, 90% моих клиентов, которых я когда-либо вела, это были люди из каких-то профессий, связанных с умственным трудом. То есть раньше это было там много преподавателей, люди из медицинской сферы, но не той, которая связана с телом как физической активностью, где это больше надо что-нибудь рентгеном посмотреть, проанализировать, где нет телесного какого-то движения. Ну или сейчас много людей среди моих клиентов было, кто занят в карьере, и это тоже такая прям умственная деятельность, то есть это все в компьютере, ты сидишь, у кого-то это работа с людьми, но ты тоже с ними никуда не ходишь, ты с ними сидишь, какие-то переговоры ведешь, ну то есть это прям... На самом деле, такой сложный вопрос, что большая часть вообще каждодневной рутины получается как будто бы мимо тела. Ну то есть как будто бы тело, оно не существует. И там человек в 9 вечера, он там скорее вынужденно уже вспоминает, что у него есть тело, оно болит, и его надо то ли в какие-то упражнения засунуть, то ли в ванну. Ну и человек теряет в этом месте, из того, что я видела, и я в том числе это на себе испытывала, вот такое чувство реальности именно по части тела. То есть ты от него как бы отключаешься, и ты уже не веришь в каком-то смысле абсурдном в эту телесную реальность. То есть ты перестаёшь мыслить вообще этими категориями, и не кажется, что облегчение вообще может прийти оттуда. И эту связку, наоборот, приходится восстанавливать. Потому что, мне кажется, из тех 10% людей, которых я встречала в качестве друзей или в качестве клиентов, кто все-таки был связан со спортом и с каждодневной физической активностью, у них с этим, правда, гораздо лучше. То есть нету замыкания в чисто мыслительных процессах, а хотя бы вот эта нейронная дорожка простроена, что можно что-то прям физически сделать, и оно станет лучше. То есть, если не можешь решить умственную задачу, ну, поживи телесно чуть-чуть. Ну, вот, не знаю, там, что-нибудь как-то сделай.
И наоборот, у части людей это утрачивается, и как бы сложно возвращать вообще в это измерение людей из умственных профессий. И я тоже помню, что когда, например, в моей жизни было МГУ, это и поступление было очень таким непростым, и это безумное количество прочитанных книг, и ты вот прям часами, ты сидишь в одной позе, и вот это вот все круглосуточно, ты на лекциях в одной позе с компьютером, и в книгах в одной позе. И это прям какой-то опыт, я бы даже сказала, телесно травмирующий. То есть я благодарна ментальной и интеллектуальной составляющей этого опыта, но телесно это прям травмирующее мероприятие. И дело не только в этом, а в том, что много активностей отдаляют нас от тела, мне кажется. И такая опасность существует. И конкретно в моем кругу общения, и в моем кругу работы это не надуманная проблема вообще.
Дана Гудкова: Очень близко и очень откликается то, о чем вы говорите сейчас. Потому что на самом деле многие люди больше сейчас работают головой нежели телом, это правда. Наверное, в этой связи можно задам всё-таки вот этот животрепещущий вопрос, с которым я, в общем-то, к вам и пришла? Люди интеллектуальные, много работающие головой, мало движений. Когда заходит разговор и моё предложение, допустим, врачу приобрести дополнительную специальность как дополнительную стоимость свою… Ну, понятное дело, мы понимаем прекрасно, что врач любой специальности может пройти первичную переподготовку, приобрести еще другую специальность, которая будет дополнять его и помогать ему в работе. Вот, и зачастую мои доктора, они просто на этапе даже обдумывания этого предложения как будто бы сливаются. Либо, то есть у меня вопрос всегда... Они как-то уходят от прямого ответа. Ты не видишь в этом смысла? — Первый вопрос, да? А тебе это будет мешать развиваться в твоей основной специальности? То есть ты не хочешь разбрасываться? Третий вопрос: тебе лень организовать тот законченный цикл ведения пациента, когда ты сможешь его наблюдать? Не просто вот он пришёл, ты ему дал рекомендацию, дальше он ушел, ну его дело придет он или не придет. Какова будет его судьба, какова будет эффективность твоей деятельности, тебя тоже это не волнует. То есть выполнили определенный этап работы, дальше отпустили его как бы в свободное плавание. И, понятное дело, приобретая, например, то, что я предлагаю, вот эту специфическую базу ведения пациента, ты же его будешь видеть с определенной эпизодичностью. И, конечно же, ответственность твоя относительно этого пациента тоже возрастает, потому что нужно же думать, а куда повернуть, а как оно пойдет и так далее. Все ли эти факторы имеют место быть в момент, например, там отказа от такой деятельности? Либо это определенный какой-то один факт. Ну, я не знаю, лень, нежелание там и так далее, и так далее. То есть, когда вы сталкивались с людьми умственного труда, может быть, что-то их объединяло? Потому что здесь нужно сказать, мое направление, оно довольно специфическое. Его нужно пропустить через себя. А значит, в первую очередь заставить себя двигаться. Потому что если...
Мария Долгополова: Это очень амбициозная задача — заставить двигаться людей, которые не двигаются.
Дана Гудкова: Вот. Я тоже думала ещё и в эту сторону. Может быть, это как раз является преградой. Хотя все рассказывают, что, не знаю, там дыхательными практиками, йогами и так далее, чем-то они все пытаются заниматься. Ну как бы результаты внешние, они как бы говорящие, собственно, мне не надо рассказывать иногда.
Мария Долгополова: Нет, они не выглядят как люди, которые чем-то занимаются?
Дана Гудкова: Нет, к сожалению, нет. Поэтому я всегда задавалась именно этим вопросом. У каждого человека должна быть...
Мария Долгополова: Тело не скрывает наших тайн, чёрт.
Дана Гудкова: Это абсолютно верно. У каждого человека должна быть своя кнопочка. Но на какую же кнопочку реально нажать? Или какую информацию в первую очередь дать, чтобы, например... Мне интересно... Как я могу завлечь в эту профессию этого, например, специалиста, или этого специалиста, или другого какого-то? Понятное дело, что быть состоятельными хотят все. Но через что им приходится пройти, иногда они на это не соглашаются. А собственно говоря, для меня на самом деле это удивительно. Почему? Потому что, когда ты начинаешь профессию познавать через себя, ты же и себе делаешь благо. То есть, грубо говоря, ты решаешь многие свои вопросы и находишь ответы в первую очередь для себя.
Слушатель: Можно я скажу про это? Ну, скорее, как человек, который пытается ходить на тренировки. Ну, именно пытается. Не могу сказать, что у меня это получается хотя бы четко три раза в неделю. Это очень тяжело, это правда тяжело. Приходишь, вот я там два месяца не ходила, вот была в понедельник и в прошлый четверг, ну вот два раза. Это болит все тело. Это думаешь, что люди, которые рассказывают, что ты будешь заниматься спортом и будешь чувствовать себя бодрым, просто врут, нагло врут, потому что все болит, никакой бодрости я не чувствую. Но я пытаюсь туда ходить уже год, если честно, может быть, не хватает регулярности, я не знаю… Но это все время не появляется вот эта бодрость, я не знаю, когда она появится?
Дана Гудкова: То есть вы, правильно я вас поняла, вы не испытываете вот это чувство эйфории от того, что вы позанимались, и вот вы недовольны… То есть нет вот этого ощущения довольности с собой от того, что вы проделали, правильно?
Слушатель: Дело не в довольности, дело в том, что всё болит. Какие-то мышцы, они все рассказывают, что они есть, и хотят потом лежать в кроватке, а не бегать и прыгать.
Дана Гудкова: Я поняла.
Мария Долгополова: Что это был чудовищный стресс, а не нотка вдохновения.
Дана Гудкова: Да, то есть, в принципе, это и стирает вот этот момент вдохновения. Смотрите, здесь нужно просто-напросто оценить еще уровень физических нагрузок. Если у вас болят мышцы настолько, что вас это парализует, иногда реально мышечная боль парализует даже мозг. Ты не можешь даже думать, не то, чтобы ходить и двигаться. И уж, конечно, перспектива будущей тренировки совершенно не радует. Я всегда объясняю таким образом. Физическую нагрузку можно разделить на несколько уровней. Условно говоря, пороговая — это та жизненная активность, которую вы проявляете в обычной жизни. Вот вы просто живете. Вот это ваша пороговая жизненная активность. Подпороговая жизненная активность, вернее, двигательная активность — это то, что несколько ниже, той, которая является вашей жизненной, обычной. И надпороговая — это та, которая выше той, которую вы испытываете в обычной жизни. Так вот, может быть, вам стоит сейчас пока начать с подпорогового уровня двигательной активности. То есть в этом случае лучше не доработать, чем переработать. Потому что, как я уже вам говорила, представьте озерцо небольшое. Мы понимаем, что застойная вода начинает уже зацветать, но есть маленький ручеечек, который можно просто немножко откопать. Вот эту воду взбаламутить или немножко вычерпать, но не совсем, чтобы он не высох. И ручеёк свежей воды, который мы откопали, он начнёт пополнять этот родник. Вот этот уровень пополнения и повышения своей внутренней энергии, которая потом будет расти в вас, и вы сможете в следующий раз выполнить, например, тот объем мероприятий физических, от которых сейчас у вас болит все тело, то есть это придет само собой. Но сейчас нужно просто сделать вот такие вот маленькие-маленькие шажочки. С принципом — лучше не доработать, чем переработать.
Ну и я вам могу посоветовать сразу же, сделайте анализ крови, посмотрите свой гемоглобин и ферритин. Не просто так у вас болят мышцы, довольно... Есть подозрение, что недостаточно получаете кислорода, может быть, то есть, если я сейчас оценивать буду вашу двигательную активность, может статься так, что, возможно, вы уже приседаете со штангой, что является силовым мероприятием. А вам кислорода не хватает для того, чтобы восстановиться. И здесь я вам скажу: кардио надо бы добавить. Походить просто, просто в определенном темпе с небольшим пульсом для того, чтобы опять же вот эту вот застойную водичку немножечко разогнать. То есть подвожу итог: уровень нагрузки снизить, кровь сдать, посмотреть гемоглобин, добавить просто ходьбу, циклические нагрузки, которые приведут в свою очередь к тому, что вы будете лучше дышать, очищать клеточку и так далее. Улучшать ее жизнедеятельность.
Слушатель: Что такое ферритин?
Дана Гудкова: Ферритин — это показатель, который свидетельствует о том, нет ли у вас железодефицитной анемии. Так, каратенечко. Это уже вопрос, например, к терапевту. Вы можете прийти и ему задать этот вопрос. Возможно, он добавит вам показатели в этот анализ, про который я сказала.
